Смягчающие обстоятельства
нельзя учесть формально

Фабула дела

Генеральный директор двух сельскохозяйственных обществ (в определении — Ш.) в 2014–2018 годах получал субсидии на несвязанную поддержку сельхозтоваропроизводителей в области растениеводства. В департамент сельского хозяйства края подавались завышенные, а по части периодов — заведомо недостоверные сведения о посевных площадях риса и сои.

Приговором районного суда от 31 января 2025 года он осужден:

• по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ — покушение на мошенничество с использованием служебного положения в особо крупном размере (завышенные сведения о площадях; фактически перечислено 594 095 руб. 55 коп.) — 3 года лишения свободы со штрафом 500 000 ₽;
• по ч. 4 ст. 159 УК РФ — мошенничество с использованием служебного положения в особо крупном размере (недостоверные сведения о площадях риса при их фактическом отсутствии; 1 231 282 руб. 92 коп.) — 4 года лишения свободы со штрафом 700 000 ₽.

По совокупности (ч. 3 ст. 69 УК РФ) — 5 лет лишения свободы со штрафом 900 000 ₽ в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься управленческой деятельностью в коммерческих организациях на 3 года.

Апелляция оставила приговор без изменения. Кассационный суд общей юрисдикции 27 января 2026 года исключил дополнительное наказание по ч. 3 ст. 47 УК РФ, в остальном согласившись с приговором. Реальный срок устоял в трех инстанциях.

Что Верховный Суд отклонил

Защита оспаривала доказанность вины: ссылалась на заключение специалиста и аудиторское заключение, на отказ в назначении финансово-экономической и судебно-бухгалтерской экспертиз, на противоречия в показаниях свидетеля, на отсутствие доказательств умысла и единого продолжаемого замысла.

Эти доводы Судебная коллегия признала несостоятельными. Выводы суда о виновности сочтены соответствующими фактическим обстоятельствам; доказательства оценены по правилам ч. 1 ст. 88 УПК РФ. Суд обоснованно принял первоначальные показания осужденного, данные на предварительном следствии, и мотивировал, почему отверг его показания в суде.

Отдельно подтверждена позиция апелляции: возвращение полученных субсидий не влияет на размер ущерба, поскольку это не зависело от виновного, а средства были возвращены уже после начала уголовного преследования.

Что Верховный Суд изменил и почему

Коллегия исходила из ст. 297 УПК РФ: обвинительный приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Оспариваемый приговор этим требованиям не отвечал.

Суд первой инстанции при назначении наказания установил и изложил в приговоре, что осужденный работает, женат, имеет на иждивении троих детей, на учете у психиатра и нарколога не состоит, имеет заболевания, характеризуется положительно, занимается благотворительной и спонсорской деятельностью, полностью возместил причиненный ущерб, помогает больным родственникам. Смягчающими признаны наличие малолетнего ребенка и добровольное возмещение имущественного ущерба. Отягчающих обстоятельств не установлено. Гражданский иск на 2 027 915 руб. 68 коп. погашен полностью, производство по нему прекращено.

После этого суд назначил реальное лишение свободы, сославшись на то, что вред причинен государству в лице министерства сельского хозяйства, — и потому исправление невозможно без реального отбытия наказания.

Итог резолютивной части: назначенное основное наказание в виде лишения свободы на основании ст. 73 УК РФ считать условным с испытательным сроком 2 года, с обязанностью не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа. Осужденного — освободить из мест лишения свободы. В остальной части судебные решения оставлены без изменения, кассационная жалоба — без удовлетворения.

Штраф 900 000 ₽ как дополнительное наказание сохранен: условным признано только основное наказание.

Что из этого следует для защиты

• Несправедливость наказания — самостоятельный предмет кассации. Жалоба была подана по вине, а удовлетворена по наказанию. Даже когда доводы о недоказанности отклонены полностью, вопрос о справедливости рассматривается отдельно и может изменить исход.
• Перечисление смягчающих обстоятельств не равно их учету. Если после подробного изложения положительных данных суд назначает реальный срок без объяснения, почему они не повлияли на вид наказания, это дефект мотивировки, а не усмотрение суда.
• Характер потерпевшего не заменяет мотивировку. Ссылка на то, что вред причинен государству, сама по себе не обосновывает невозможность исправления без изоляции: ст. 60 УК РФ требует соотносить наказание с характером и степенью общественной опасности деяния и личностью виновного.
• Посткриминальное поведение работает. Отсутствие нареканий за годы, прошедшие между деянием и приговором, — самостоятельный довод, который стоит документировать: характеристики, сведения о работе, отсутствие привлечений.
• Полное возмещение ущерба — сильный, но не автоматический аргумент. Здесь ущерб был возмещен полностью, а гражданский иск погашен, и это не помешало трем инстанциям утвердить реальный срок. Работает не сам факт возмещения, а требование объяснить, почему он не повлиял на наказание.
• Момент возмещения имеет значение для квалификации, но не обнуляет смягчение. Возврат после начала уголовного преследования не уменьшил размер ущерба, однако при назначении наказания был учтен как добровольное возмещение.